Французское общество: коллективный тест на коронавирус

В марте 2020 года коронавирус смог объединить необъединяемое: французских социалистов и консерваторов: но лишь в одном вопросе – вопросе, связанном с границами глобализации. О том, являемся ли мы свидетелями конца всех иллюзий о единой Европе и утопии под названием «Глобализация», пишет Вера Агеева, кандидат политических наук, доцент Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге, ассистент Высшей школы менеджмента СПбГУ.

Французская Республика уже неделю заперта на карантин в связи с пандемией коронавируса.

Эта беспрецедентная для французов мера, введённая 16 марта 2020 года Эммануэлем Макроном, спровоцировала интеллектуальный шторм в среде французского политического истеблишмента и интеллигенции.

Как и во всем мире, «чёрный лебедь» 2020 года во Франции заставляет переосмыслять современный мир, его законы, функционирование, а также самих себя: свою страну, её политическое устройство и собственную ментальность.

Коллективный тест на коронавирус выявил у французского общества острую реакцию на следующие четыре темы:

1) Насколько позитивна глобализация и каковы должны быть ее лимиты?

2) Есть ли всё-таки общая Европа и почему она не среагировала скоординированно?

3) Демократия, неолиберализм и права человека – совместимы ли они с мерами безопасности, которые правительство должно вводить для защиты населения?

4) И, наконец, каковы мы, французы? Способны ли мы быть сознательными и ответственными гражданами? Можем ли мы отрешиться от нашего крайнего индивидуализма во имя спасения страны?

Большая редкость слышать звучащие в унисон голоса левого и правого лагеря во Франции. В марте 2020 года коронавирус смог объединить необъединяемое: французских социалистов и консерваторов: но лишь в одном вопросе – вопросе, связанном с границами глобализации. Как на страницах правоконсервативного «Фигаро», так и на страницах социалистической «Либерасьон» можно найти одни и те же проклятия в адрес неудержимой мондиализации. Журналисты и политики пишут о том, что наступил момент истины для глобалистов-оптимистов, так как проверка коронавирусом наглядно демонстрирует, что чрезмерная неконтролируемая глобализация – это не просто зло, а опасность для всего человечества. Если раньше политологи размышляли о том, что глобализационные процессы разделили мир на выигравших и проигравших (аутсайдеров), то Covid-19 показал, что на самом деле проигравшие – все. Французский публицист Иван Риофоль констатирует, что мы являемся свидетелями конца утопии под названием «Глобализация».

Менее радикально настроенные специалисты во Франции сходятся во мнении, что мы скорее наблюдаем разрушение мифа о «счастливой» глобализации, которая приносит человечеству лишь новые преимущества.

Первая пандемия XXI века указывает нам на то, что торжество бесконтрольной глобализации – это краткосрочный и весьма эфемерный момент в истории.

Юбер Ведрин (министр иностранных дел Франции в 1997–2002 гг.) указывает на то, что в эйфории бесконечного потребления человечество утратило способность критически воспринимать глобализационные процессы. В итоге мы пришли к ошибочному пониманию этого феномена – как либерализации финансовых процессов и использованию цепочек поставок по линии «периферия – центр». Слепая уверенность в невидимую руку глобализации привела мир к красной черте.

Общий настрой относительно единства Европы во французском обществе – пессимистичный. Для французов очевидно, что общеевропейская реакция была слишком поздней и недостаточной. Писатель Эрик Земмур, скандально известный из-за своих ультраправых убеждений, заявляет, что первой настоящей жертвой вируса COVID-19 стал Европейский союз как институт. Итальянцы из Ломбардии, столкнувшись с угрозой смерти от нового вируса, обратились не в Брюссель, а всё же в Рим. Французы в момент начала итальянской трагедии отпускали шутки, а Берлин отказал своим европейским братьям в поставках медицинского оборудования. Закрытые границы в Европе – это конец всех иллюзий о единой Европе, заключает убежденный евроскептик Земмур.

Критика внутриполитических процессов во Франции столь же беспощадна. Слепая вера в эффективность экономического неолиберализма и в мир без географических границ, абсолютная верность глобализму (знаменитая цитата Макрона о том, что у вируса нет паспорта) – причины французского поражения в битве с коронавирусом. Вирус смог доделать дело, которое не успели завершить «жёлтые жилеты» – развенчать миф «счастливой глобализации», которая одинаково выгодна всем и приносит только положительные результаты.

Конечно, левые и правые во Франции по-разному и за разное критикуют Елисейский дворец. Правые, консерваторы, делают упор на национальные интересы, на суверенитет и на подчинённость Франции глобальным процессам. В своём обращении к французскому народу Макрон шесть раз упомянул слово «война»: где же то оружие и та стратегия, с помощью которых президент собирается вести эту войну? Во Франции нет достаточного количества масок, так как ещё при Франсуа Олланде было принято решение их больше не производить. Макрону ставятся в вину его глобалистcкие установки, из-за которых Франция в вопросе получения масок стала зависеть от Китая: ведь именно там последние годы страна их закупает.

Левые же задаются вопросом, способен ли нынешний президент, выходец из банковской сферы, после шоковой терапии вирусом Covid-19, стать более социально-ориентированным? В обращении к нации 16 марта Макрон заострил внимание на общенациональных интересах, защите социально незащищённых слоёв, а также заявил, что здоровье нельзя покупать и что существуют внерыночные ценности. Для социалистов коронавирус видится хорошим уроком для президента, который, будучи ослеплённым успехами на глобальной арене, перестал замечать и понимать простых французов. Вместе с тем среди французов есть не только критики, но и оптимисты. Целый ряд журналистов и политиков сейчас пишет о том, что Франция может показать пример другим странам и стать альтернативой китайскому способу победы над вирусом. Да, в Европе решения принимаются медленнее, но они достигаются путём убеждения и заканчиваются консенсусом. Евродепутат Франсуа-Ксавье Беллами считает, что во Франции достаточно развита гражданская ответственность и сильны демократические механизмы, благодаря которым французы смогут для коллективного блага показать свою индивидуальную сознательность без авторитарного государства.

Тема гражданской ответственности является сегодня предметом жарких дискуссий во французском обществе. За первую неделю карантина полиция выписала более 9 000 штрафов несознательным гражданам, которые не смогли перебороть желание прогуляться по пустынным пляжам Нормандии или Ниццы. На телевидении проходят дебаты, в которых журналисты, политики, общественные деятели каждый вечер обсуждают – нужно ли ужесточать карантин или ввести комендантский час или же продумать новые карательные меры для нарушителей? В основном все сходятся во мнении, что нужно. Однако, здесь, на мой взгляд, сильно влияние французского esprit critique – критического мышления, которое одинаково остро и по отношению к иностранцам, и по отношению к самим себе.

В обсуждении коронавируса и связанных с ним проблем глобализации, единой Европы, эффективности французского правительства и, наконец, французской идентичности – много критики. Но есть ли у кого-либо конструктивные предложения? Как мир должен измениться, чтобы пандемия больше повторилась, хотя бы в XXI веке? Конструктивных предложений, как всегда, немного. Я бы выделила два.

Юбер Ведрин констатирует, что к 2020 году мы так и не создали сильного международного сообщества. Ни одна из созданных международных организаций не стала центром принятия решений в момент кризиса. ВОЗ ООН, по сути, ограничилась информационной функцией. В будущем, считает Ведрин, нужно создать новый миропорядок.

В этом новом миропорядке основную роль нужно отвести именно межгосударственному взаимодействию, а не мифическому мировому сообществу. Нужно радикально пересмотреть значение государственных границ. Эйфория относительно мира без границ представляет собой смертоносную опасность, как мы в этом убедились в начале 2020 года. Границы – не зло, границы – это защита и безопасность. Значение границ должно быть реабилитировано в мировой политике.

Французский писатель Сильван Тессон, лауреат Гонкуровской премии и самый читаемый писатель во Франции в 2019 году, считает, что нынешняя весна может нам помочь сделать один простой вывод: глобализация не неизбежна, глобализация не необратима.

Глобализацию можно контролировать с помощью политической воли национальных лидеров. После кризиса нас ждёт ренессанс настоящей политики, которая освободится от экономической детерминированности и будет способна отвечать на вызовы XXI века.

 

Источник ➝

Ценности коронавирусной эпохи. Мир уже никогда не будет прежним?

Каждая эпоха имеет свои ценности, присущие только ей. И если мир «никогда не будет прежним», то его ценности тоже сильно изменятся. Какими они будут? Читайте в аналитической статье Олега Барабанова, программного директора Международного дискуссионного клуба «Валдай».

Пандемия коронавируса захватывает всё новые города и страны. Всё большее число людей вынуждено переходить на карантин и самоизоляцию. Многие теряют работу и бизнес из-за приостановки экономической активности. Целые отрасли находятся на грани банкротства.

Чувство тревоги и неопределённости в обществе также нарастает.

Естественно, что резкое изменение социальной обстановки по всему миру привело к всплеску экспертного анализа новых проблем и поиску путей их разрешения, если и не прямо сейчас, то хотя бы в среднесрочной перспективе. Это оправданно ещё и потому, что сегодня существует общественный запрос на такую экспертизу. Все другие темы мировой политики и экономики по понятным причинам уходят на второй план.

В результате уже сегодня нет недостатка в различных прогнозах в отношении будущего уклада мира после коронавируса. Все их можно, пожалуй, свести в две больших группы.

Одна точка зрения состоит в том, что после эпидемии всё встанет на свои места. Люди вернутся к радостям жизни, а экономика и социальная ткань взаимосвязей в мире начнут активно восстанавливаться. Скорость восстановления будет зависеть от финансовых ресурсов различных стран и компаний. Здесь наиболее понятным примером (и образцом) может послужить история бурного развития мира после окончания Второй мировой войны. Эту позицию отличает изначальный мировоззренческий оптимизм, а экспертные оценки в этом контексте сконцентрированы на том, как наиболее оптимально и наименее затратно восстановить то, что было. Общим итогом в этой парадигме должно стать возрождение докоронавирусного статус-кво, естественно, с добавлением большего внимания к решению медицинских проблем.

Другая точка зрения разительно отличается от вышеуказанной. Её концентрированное выражение можно представить во фразе: «Мир уже никогда не будет прежним». Логика её приверженцев состоит в том, что масштаб и уровень потрясений как для мировой экономики, так и для (что не менее важно) социальных связей, ментальных установок и ценностей будет так велик и окажет такое сильное воздействие на социальную психологию, что окажется просто невозможным всё вернуть «как было». Те, кто изучали марксизм, могут вспомнить один из законов диалектики о переходе количественных изменений в качественные. Это как раз тот случай, когда закон начинает действовать и доказывает свою правоту. Главным итогом такого подхода является акцент на необратимости и изначальной трансформационности коронавирусных изменений в мире.

Эта точка зрения в значительной мере базируется на теоретических установках концепции глобального общества риска. Ранее на портале Международного дискуссионного клуба «Валдай» мы уже писали о её возросшей популярности в связи с коронавирусом. Вкратце и упрощённо – суть этой концепции в том, что резкое усиление воздействия человека на природу, усложнение технологического развития и интенсивность глобальных социальных связей, взрывное развитие общества потребления вкупе приводят к тому, что в мире значительно повышается уровень риска различных катастроф, эпидемий и так далее. Отчасти это отголоски старого катастрофизма времён доклада Римскому клубу «Пределы роста», но связанные уже не только с нехваткой ресурсов, но если можно так выразиться, с системным дисбалансом на глобальном уровне. В результате риск и чувство предстоящей опасности становятся постоянными спутниками человечества. И по этой логике даже после завершения эпидемии коронавируса на мир обязательно обрушится что-нибудь ещё. Понятно, что катастрофизм и пессимизм такого подхода не слишком привлекателен, но, согласимся, вполне востребован в глобальном общественном мнении. И не только под воздействием текущей тревоги от темпов распространения вируса. Такой подход важен в не меньшей степени и из-за своего трансформационного потенциала, – чтобы перенастройка глобального общества, экономики и политии после коронавируса была бы проведена в оптимальном формате как раз с учётом возможных в будущем новых рисков и вызовов негеополитического характера.

И в этой связи встаёт вопрос не просто о политических и управленческих практиках, но и о новых моральных установках для глобального общества.

Каждая эпоха имеет свои ценности, присущие только ей. И если мир «никогда не будет прежним», то его ценности тоже сильно изменятся.

Понятно, что крайне сложно сейчас давать полноценный прогноз по поводу того, какими станут ценности этого нового мира, но первые намётки можно сделать уже сейчас.

Первая ценность этого нового мира, несомненно, будет связана с глобальной солидарностью. В условиях планетарного общества риска именно она становится ключевым залогом для выживания. В то же время, согласимся, первые месяцы текущей пандемии показывают, наряду с яркими случаями такого рода солидарности, гораздо больше примеров закрытости и обрубания глобальных социальных связей. Рост синофобии в мире на первых этапах эпидемии трансформировался в ощутимые тенденции к ксенофобии по отношению к другим группам риска (к белым туристам в странах развивающегося мира, например). Эта ксенофобия с уровня государств, рас и народов спускается и на более низкие социальные уровни: на уровни отдельных городов, кварталов, вплоть до соседей по дому. Исчезнет ли это чувство ксенофобии после завершения эпидемии, когда всё будет «по-старому» или же останется как долгосрочная ментальная установка по отношению ко всем чужакам, обусловленная пережитыми страхами эпидемии? Если останется, то тогда на пути устойчивого развития мира возникнут серьёзные преграды. Поэтому можно, конечно, высказать предположение, что главной ценностью послекоронавирусного мира станет глобальная солидарность. Но – на фоне противоречащих ей стремлений к закрытости и ксенофобии.

Вторая возможная ценность для нового мира будет связана с дилеммой между свободой и безопасностью. Эпидемия коронавируса очень остро и крайне быстро поставила эту дилемму во главу угла общественного сознания. Стремительно вводимые карантинные меры ограничивают многие права человека. В ряде стран развернулась широкая общественная дискуссия о допустимости и пределах этого. Тезис «эпидемия закончится, а ограничения останутся» становится востребован. Понятно, что он обусловлен не в последнюю очередь внутриполитической борьбой в отдельных странах, но, согласимся, что в условиях общества риска баланс между свободой и безопасностью, скорее всего, будет смещён в пользу последней. Таким образом, несмотря на политическую провокационность подобной установки, ценность осознанного отказа от свободы действительно может остаться в глобальном обществе и после эпидемии. Она, естественно, может и будет сочетаться с ностальгией по утерянной свободе. В предельном случае – в формате антиутопий а-ля фильм «Матрица».

Третья ценность, которая вырастает сейчас из реакции на эпидемию, тоже практически немыслима в условиях существующего глобализма и его моральных установок. Это ценность государственной поддержки и – шире – ценность эффективного государства как такового. Пандемия показала, что частный бизнес в условиях глобальной катастрофы рушится быстрее и раньше государства. Он влечёт за собой безработицу, социальный негатив и так далее. Практически во всех странах ключевым сейчас становится вопрос о масштабных мерах государственной поддержки гражданам и частному бизнесу. В долговременном обществе риска этот запрос на помощь государства будет сохранён. Естественно, здесь есть и опасный соблазн к росту авторитарных тенденций со стороны государства, к распространению нетранспарентных и коррупциогенных практик управления, но тем не менее ценность государства в глобальном обществе риска станет гораздо более высокой, чем сейчас.

Четвёртая ценность будет связана с потреблением и глобальным обществом потребления как статус-кво, точнее – с их переосмыслением. Не хотелось бы обращаться к известному немейнстримному дискурсу об «ужасах» общества потребления (в кавычках или без). Но простая логика позволяет утверждать, что в глобальном обществе риска нет места ценности потребления, нет места потреблению как единственной цели существования – хоть среднего класса, хоть широких народных масс, как угодно. И, соответственно, общество риска исключает общество потребления.

Естественно, этот набросок возможных будущих ценностей не полон и отчасти провокационен. Каждый читатель может продумать иные варианты, которые кажутся ему более важными. В завершение отметим, что, естественно, всем хотелось бы надеяться, что пандемия быстро завершится, и всё вернётся на круги своя. Вышеприведённый оптимистический сценарий восстановления докоронавирусного статус-кво более приятен и желанен в социальной психологии. Но необходимость обеспечить готовность глобальной политии к возможным новым вызовам не позволяет отбрасывать тот пессимистический и трансформационный сценарий с его новыми ценностями (или антиценностями, как угодно).

 

Владислав Онищенко о пандемии COVID-19 и цифровых технологиях

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх