COVID-19: что будет, если отправить всех домой

Форсмажорные обстоятельства оправдывают жёсткие шаги и новые способы организации работы, которые в ином случае натолкнулись бы на общественное порицание и протест. Как и любая эпидемия, COVID-19 – временное явление. Однако сам факт чрезвычайной ситуации может спровоцировать изменения, которые останутся с нами надолго. Уже в ближайшем будущем белыми воронами могут стать компании, не переходящие на «дистанционку» там, где это физически возможно, пишет Иван Тимофеев, программный директор клуба «Валдай».

Быстрое распространение вируса COVID-19 приводит к заметным сдвигам социальной организации обществ, затронутых эпидемией. Вирус вполне может стать триггером к внедрению и дальнейшему развитию целого ряда управленческих и политических технологий. Многие из них уже давно известны и в той или иной степени внедрялись на практике. Однако человеческой природе свойственна инерционность. История знает множество случаев, когда давно известные изобретения не получали широкого внедрения до тех пор, пока их применение не провоцировал тот или иной кризис. Кроме того, чрезвычайная ситуация позволяет идти на непопулярные меры, которые ранее противоречили праву или морали.

Первое и наиболее очевидное – широкое распространение дистанционных форм работы и учёбы. Современные информационные технологии уже давно позволяют работать удалённо. Существуют продвинутые платформы онлайн-курсов, базы данных, широкий выбор программного обеспечения для заочной работы больших групп и контроля такой работы. Конечно, в целом ряде отраслей и специальностей обойтись без личного общения или присутствия на рабочем месте нельзя. Однако там, где дистанционная работа была возможной, современное общество проявляло завидный консерватизм. Инерционность определяется в том числе статусными представлениями. Например, статус компании без офиса в глазах клиентов или партнёров вполне может казаться более низким в сравнении с привычной «конторой» и аппаратом присутствующих сотрудников. В восприятии менеджеров сам факт наличия рабочих мест и визуального контроля – привычный атрибут статуса и влияния. Для сотрудников также привычнее «ходить на работу» и отождествлять дом с личным, а не рабочим пространством. К 2020 году в бизнесе было немало пионеров, которые освоили новые формы работы. Онлайн-услуги прочно обосновались в коммерческой деятельности и используются даже неповоротливыми государственными органами. Однако коренного перелома вплоть до настоящего времени не происходило. Он вполне реален сегодня. И COVID-19 даёт прекрасный повод.

В течение нескольких недель, а возможно, и месяцев, многим организациям в России и за рубежом придётся переходить на удалённую работу. Экономика уже несёт колоссальные потери. Дистанционная работа – подходящая форма сохранить деятельность многих предприятий и структур там, где это позволяет специфика.

Чем дольше продлится карантин и необходимость изоляции, тем в большей степени будут входить в привычку давно известные, но до сих пор широко не принятые способы организации. Чем сильнее будет влияние кризиса на экономику, тем больше стимулов будет у бизнеса сокращать издержки. Расходы на дорогостоящие офисы и рабочую инфраструктуру напрашиваются в первую очередь. Зачем платить лишнее, если возможны иные способы организации труда? Эпидемия попросту принудит к массовому испытанию и внедрению таких форм, обнулив или изменив статусные представления прошлого. Уже в ближайшем будущем белыми воронами могут стать компании, которые не переходят на новую организацию там, где это физически возможно. Спрос на изменения возможен и со стороны наёмных сотрудников. Они выигрывают время – многие современные города заставляют тратить по несколько часов в сутки только для того, чтобы добраться до работы.

Пойдёт цепная реакция и в других сферах человеческой жизни. Изменений потребует само соотношение личного и рабочего пространств. Современному человеку придётся столкнуться одновременно со сверхсовременной и досовременной структурой. Сверхсовременной её делают новые технологии. Досовременной – необходимость вернуться в традиционную форму неразделённости дома и работы. Современный город с его ограниченными жилыми пространствами попросту неприспособлен для такого симбиоза. Капиталистическая логика урезания издержек и внедрения новых технологий, вполне вероятно, приведёт к колоссальной фрустрации и психологическому дискомфорту. Изменится институт семьи. Люди будут вынуждены заново учиться проводить друг с другом не только выходные, но и вообще всё свободное и несвободное время. Значительный рост числа разводов в КНР на фоне эпидемии COVID-19 – тревожный симптом. Однако новые реалии могут привести со временем и к созданию более комфортной городской и бытовой среды. Зачем ютиться в тесном и шумном городе, если с тем же успехом можно работать в загородном доме или более комфортном пространстве? Здесь же и вопрос о национальных границах и миграции. Доступ к мозгам и компетенциям за рубежом станет значительно проще. Столь же быстрой станет и «утечка мозгов».

Если изменения пойдут по такому сценарию, то они будут иметь серьёзные последствия для функционирования системы власти и государственных институтов. Современные технологии дают большие возможности социального контроля. Вплоть до настоящего времени приватная и общественная (публичная) жизнь были довольно жёстко разделены моралью и правом. Технически государство давно могло забраться в личное пространство многих граждан. Несколько дальше на этом направлении продвинулся бизнес, с его таргетированной рекламой и прочими действиями на основе данных в социальных сетях. Теперь такое проникновение может стать нормой. «Контроль над телом», или всепроникающая микровласть, о которой в своё время писал Мишель Фуко, грозит получить новое качество. Состояние «тревожной поднадзорности» – ощущение постоянной слежки (хотя вестись она может эпизодически и по вполне прагматичным причинам) – реальная перспектива для такого общества.

В свою очередь, организация природы власти будет порождать и новые формы политики, включая способы самоорганизации, распространения идей, протестного или иного поведения. Сочетание таких изменений с трансформациями городской среды и образа жизни способно породить причудливые и нелинейные результаты, до которых далеко воображению научных фантастов.

 

Источник ➝

Ценности коронавирусной эпохи. Мир уже никогда не будет прежним?

Каждая эпоха имеет свои ценности, присущие только ей. И если мир «никогда не будет прежним», то его ценности тоже сильно изменятся. Какими они будут? Читайте в аналитической статье Олега Барабанова, программного директора Международного дискуссионного клуба «Валдай».

Пандемия коронавируса захватывает всё новые города и страны. Всё большее число людей вынуждено переходить на карантин и самоизоляцию. Многие теряют работу и бизнес из-за приостановки экономической активности. Целые отрасли находятся на грани банкротства.

Чувство тревоги и неопределённости в обществе также нарастает.

Естественно, что резкое изменение социальной обстановки по всему миру привело к всплеску экспертного анализа новых проблем и поиску путей их разрешения, если и не прямо сейчас, то хотя бы в среднесрочной перспективе. Это оправданно ещё и потому, что сегодня существует общественный запрос на такую экспертизу. Все другие темы мировой политики и экономики по понятным причинам уходят на второй план.

В результате уже сегодня нет недостатка в различных прогнозах в отношении будущего уклада мира после коронавируса. Все их можно, пожалуй, свести в две больших группы.

Одна точка зрения состоит в том, что после эпидемии всё встанет на свои места. Люди вернутся к радостям жизни, а экономика и социальная ткань взаимосвязей в мире начнут активно восстанавливаться. Скорость восстановления будет зависеть от финансовых ресурсов различных стран и компаний. Здесь наиболее понятным примером (и образцом) может послужить история бурного развития мира после окончания Второй мировой войны. Эту позицию отличает изначальный мировоззренческий оптимизм, а экспертные оценки в этом контексте сконцентрированы на том, как наиболее оптимально и наименее затратно восстановить то, что было. Общим итогом в этой парадигме должно стать возрождение докоронавирусного статус-кво, естественно, с добавлением большего внимания к решению медицинских проблем.

Другая точка зрения разительно отличается от вышеуказанной. Её концентрированное выражение можно представить во фразе: «Мир уже никогда не будет прежним». Логика её приверженцев состоит в том, что масштаб и уровень потрясений как для мировой экономики, так и для (что не менее важно) социальных связей, ментальных установок и ценностей будет так велик и окажет такое сильное воздействие на социальную психологию, что окажется просто невозможным всё вернуть «как было». Те, кто изучали марксизм, могут вспомнить один из законов диалектики о переходе количественных изменений в качественные. Это как раз тот случай, когда закон начинает действовать и доказывает свою правоту. Главным итогом такого подхода является акцент на необратимости и изначальной трансформационности коронавирусных изменений в мире.

Эта точка зрения в значительной мере базируется на теоретических установках концепции глобального общества риска. Ранее на портале Международного дискуссионного клуба «Валдай» мы уже писали о её возросшей популярности в связи с коронавирусом. Вкратце и упрощённо – суть этой концепции в том, что резкое усиление воздействия человека на природу, усложнение технологического развития и интенсивность глобальных социальных связей, взрывное развитие общества потребления вкупе приводят к тому, что в мире значительно повышается уровень риска различных катастроф, эпидемий и так далее. Отчасти это отголоски старого катастрофизма времён доклада Римскому клубу «Пределы роста», но связанные уже не только с нехваткой ресурсов, но если можно так выразиться, с системным дисбалансом на глобальном уровне. В результате риск и чувство предстоящей опасности становятся постоянными спутниками человечества. И по этой логике даже после завершения эпидемии коронавируса на мир обязательно обрушится что-нибудь ещё. Понятно, что катастрофизм и пессимизм такого подхода не слишком привлекателен, но, согласимся, вполне востребован в глобальном общественном мнении. И не только под воздействием текущей тревоги от темпов распространения вируса. Такой подход важен в не меньшей степени и из-за своего трансформационного потенциала, – чтобы перенастройка глобального общества, экономики и политии после коронавируса была бы проведена в оптимальном формате как раз с учётом возможных в будущем новых рисков и вызовов негеополитического характера.

И в этой связи встаёт вопрос не просто о политических и управленческих практиках, но и о новых моральных установках для глобального общества.

Каждая эпоха имеет свои ценности, присущие только ей. И если мир «никогда не будет прежним», то его ценности тоже сильно изменятся.

Понятно, что крайне сложно сейчас давать полноценный прогноз по поводу того, какими станут ценности этого нового мира, но первые намётки можно сделать уже сейчас.

Первая ценность этого нового мира, несомненно, будет связана с глобальной солидарностью. В условиях планетарного общества риска именно она становится ключевым залогом для выживания. В то же время, согласимся, первые месяцы текущей пандемии показывают, наряду с яркими случаями такого рода солидарности, гораздо больше примеров закрытости и обрубания глобальных социальных связей. Рост синофобии в мире на первых этапах эпидемии трансформировался в ощутимые тенденции к ксенофобии по отношению к другим группам риска (к белым туристам в странах развивающегося мира, например). Эта ксенофобия с уровня государств, рас и народов спускается и на более низкие социальные уровни: на уровни отдельных городов, кварталов, вплоть до соседей по дому. Исчезнет ли это чувство ксенофобии после завершения эпидемии, когда всё будет «по-старому» или же останется как долгосрочная ментальная установка по отношению ко всем чужакам, обусловленная пережитыми страхами эпидемии? Если останется, то тогда на пути устойчивого развития мира возникнут серьёзные преграды. Поэтому можно, конечно, высказать предположение, что главной ценностью послекоронавирусного мира станет глобальная солидарность. Но – на фоне противоречащих ей стремлений к закрытости и ксенофобии.

Вторая возможная ценность для нового мира будет связана с дилеммой между свободой и безопасностью. Эпидемия коронавируса очень остро и крайне быстро поставила эту дилемму во главу угла общественного сознания. Стремительно вводимые карантинные меры ограничивают многие права человека. В ряде стран развернулась широкая общественная дискуссия о допустимости и пределах этого. Тезис «эпидемия закончится, а ограничения останутся» становится востребован. Понятно, что он обусловлен не в последнюю очередь внутриполитической борьбой в отдельных странах, но, согласимся, что в условиях общества риска баланс между свободой и безопасностью, скорее всего, будет смещён в пользу последней. Таким образом, несмотря на политическую провокационность подобной установки, ценность осознанного отказа от свободы действительно может остаться в глобальном обществе и после эпидемии. Она, естественно, может и будет сочетаться с ностальгией по утерянной свободе. В предельном случае – в формате антиутопий а-ля фильм «Матрица».

Третья ценность, которая вырастает сейчас из реакции на эпидемию, тоже практически немыслима в условиях существующего глобализма и его моральных установок. Это ценность государственной поддержки и – шире – ценность эффективного государства как такового. Пандемия показала, что частный бизнес в условиях глобальной катастрофы рушится быстрее и раньше государства. Он влечёт за собой безработицу, социальный негатив и так далее. Практически во всех странах ключевым сейчас становится вопрос о масштабных мерах государственной поддержки гражданам и частному бизнесу. В долговременном обществе риска этот запрос на помощь государства будет сохранён. Естественно, здесь есть и опасный соблазн к росту авторитарных тенденций со стороны государства, к распространению нетранспарентных и коррупциогенных практик управления, но тем не менее ценность государства в глобальном обществе риска станет гораздо более высокой, чем сейчас.

Четвёртая ценность будет связана с потреблением и глобальным обществом потребления как статус-кво, точнее – с их переосмыслением. Не хотелось бы обращаться к известному немейнстримному дискурсу об «ужасах» общества потребления (в кавычках или без). Но простая логика позволяет утверждать, что в глобальном обществе риска нет места ценности потребления, нет места потреблению как единственной цели существования – хоть среднего класса, хоть широких народных масс, как угодно. И, соответственно, общество риска исключает общество потребления.

Естественно, этот набросок возможных будущих ценностей не полон и отчасти провокационен. Каждый читатель может продумать иные варианты, которые кажутся ему более важными. В завершение отметим, что, естественно, всем хотелось бы надеяться, что пандемия быстро завершится, и всё вернётся на круги своя. Вышеприведённый оптимистический сценарий восстановления докоронавирусного статус-кво более приятен и желанен в социальной психологии. Но необходимость обеспечить готовность глобальной политии к возможным новым вызовам не позволяет отбрасывать тот пессимистический и трансформационный сценарий с его новыми ценностями (или антиценностями, как угодно).

 

Владислав Онищенко о пандемии COVID-19 и цифровых технологиях

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх