Клуб «Валдай»

84 подписчика

Свежие комментарии

  • Николай Коробков
    Это про какую дистанцию в метро, здесь написано? Куча роликов где уплотнители в вагоны работают.Жить по-японски? ...
  • valerij
    Мы лучше других знаем, чего ожидать от наших "друзей" из Средней Азии и что-то на положительные эмоции это не настраи...Центральная Азия:...
  • valerij
    Эфиопам не выстоять против арабов.Египет и Эфиопия:...

Новые геополитические границы и старые политические проблемы

Новые геополитические границы и старые политические проблемы

Будущее нашего цифрового мира зависит от доверия между основными игроками, позволяющего избежать жёсткой конкуренции, пишет Хуан Батталем, директор по научной работе Аргентинского совета по международным отношениям (CARI) Статья подготовлена в рамках проекта Think Tank в продолжение онлайн-сотрудничества между Международным дискуссионным клубом «Валдай» и Аргентинским советом по международным отношениям (CARI).

Мы живём в эпоху, которую многие считают новым геополитическим рубежом. Цифровые границы влияют на реальную жизнь. Большинство людей, заходя в магазины крупных технологических компаний, понимают, что на кону стоят основополагающие ценности – такие, как свобода. Получить доступ к приложениям из другой страны становится всё сложнее из-за экономической конкуренции между корпорациями-титанами.

Эта политическая дискуссия как таковая не нова. Мы снова расширяем возможности человека, но на этот раз с помощью цифровых инструментов, меняя прежние представления о социальных, политических, экономических и военных понятиях. Как и ранее, новые границы будоражат воображения и их появление активно обсуждается. В каких-то вещах мы доходим до пределов возможного.

Технологические изменения привели нас к революции.

Обработка и сбор данных, автономное обучение, искусственный интеллект, рост скорости связи (в частности благодаря инфраструктуре 5G) и вычислительных мощностей заставляют нас переосмысливать политику. Всё это влияет на процесс, который мы можем назвать «гонкой XXI века за контроль над будущим».

Речь идёт о том, чтобы всё дальше отодвигать политическую границу ради достижения превосходства. При этом мы должны рассмотреть три аспекта, которые формируют гонку. Первый: важно у кого будет доступ и у кого будет возможность отказать в нём. Это обычно называется динамикой доступа и предотвращения доступа. Второй аспект – получение преимуществ в области знаний и решений, что даёт рычаги воздействия на политических соперников на международной арене. Третий: превращение взаимозависимости в оружие представляет собой серьёзную проблему с точки зрения политической самостоятельности. Для некоторых акторов политика увязывания может оказаться дорогостоящей, поскольку открывает возможности для действий против любого актора, работающего в конкретной сети. В таком случае разъединение будет перспективным политическим шагом для тех, кто в состоянии это сделать. Как мы видим сейчас, концепция единой глобальной сети в рамках единого политического проекта подходит к концу.

По мере того как технологическое мастерство становится всё более важным, старая модель международного баланса разрушается. Технологии совершенствуются, и глобальная стабильность, основанная на небольшом количестве игроков, схожей идентичности и схожих целях, а также стабильной репутации, исчезает. Всё больше игроков участвует в стратегическом балансе сил. Стратегическое соперничество усиливается. Его главной движущей силой является борьба между великими державами за получение доступа к возможностям, связанным с их военными и экономическими потребностями, ради обеспечения своего господства. Когда смена власти подходит к концу, соперничество становится более острым, и регионы мира приспосабливаются к более конкурентоспособной и менее стабильной международной системе. В реальном мире мы по-прежнему занимаем оборонительную позицию, но, если посмотреть на кибернетику и космос, то мы увидим стратегию наступательного доминирования.


Политологи Генри Фаррелл и Абрахам Ньюман описывают в своей последней работе две проблемы, возникающие при расширении сетей и их централизации в нескольких узлах, связанных со структурой коммуникаций, финансовых обменов и физического производства. У этих сетей разные потенциал и влияние, поскольку принадлежность к некоторым сетям может означать меньшие выгоды, чем принадлежность к сетям с более развитыми связями. В этом смысле относительная выгода остаётся значимой даже в мире, где сумма не нулевая. И это проблема для стран в таких регионах, как Латинская Америка.

Во-первых, ригидность во взаимозависимом мире влияет на автономию стран с меньшими ресурсами. Даже если у нас есть намерение поддерживать хорошие отношения со всеми великими державами, иметь коммерческие связи или согласиться на использование коммуникационной инфраструктуры одной державы, это может быть использовано другой, чтобы заявить о защите интересов национальной безопасности. Новейшие цифровые рубежи могут создавать соответствующие сферы влияния.

Во-вторых, постоянный мониторинг, или «эффект паноптикума», даёт преимущества, которые позволяют нам понимать намерения и тактику и, следовательно, оперировать ими, помогая предотвращать, сдерживать или срывать действия, которые выглядят опасными или противоречащими тем или иным интересам. В то же время «эффект бутылочного горлышка», основанный на привилегиях государств, связанных с существующими мощностями (ключевые географические места, сырьё и операционные системы), ограничивает использование ресурсов третьими сторонами в некоторых областях. Дороговизна и трудность замены выводит уязвимость взаимозависимости на новый уровень. Стратегия экономического управления государством использует этот эффект для оказания давления на самых слабых партнёров или определённые точки в цепочках создания стоимости. Примером тому является решение США запретить доступ Китая к операционной системе Android.

Несколько примеров помогут нам понять оба эффекта. В период с 2010 по 2013 год АНБ шпионило за политическими властями и директорами ключевых компаний в Бразилии, Мексике и Германии, чтобы получить информацию о переговорах по производству энергии, финансировании и проектах, используя несколько интернет-инструментов для доступа.

Одновременно Центр правительственной связи (британский аналог АНБ) развернул аналогичную программу с двумя целями. Первой целью было получение доступа к аргентинским коммуникационным сетям. Они пытались понять и контролировать информационный поток и критическую информацию об Аргентине. Вторая – это кампания влияния на общественное мнение в разных странах относительно разногласий по поводу Мальвинских островов, известная как «Операция QUITO». Оказалось, что масштабные психологические операции возможны.

В 2020 году мы спокойно допускаем возможность взлома компьютеров, но возможность взлома разума целых коллективов кажется пока невероятной. Хотя в эпоху постправды старая фраза «Я хочу верить» из сериала девяностых годов «Секретные материалы» находит многих сторонников, готовых верить во всё подряд.

Осознание происходящего вызывает оптимизм относительно возможности разнообразия в дивном новом мире. Одновременно с этим возникает больший пессимизм в отношении раздробленности как следствия социальной трансформации.

Никто не знает, что произойдёт, но, судя по всему, у нас есть общее решение для обоих сценариев: мультилатерализм.

«Мультилатерализм», как мы его знаем, больше относится к XX веку, чем к нынешнему. Этой логикой руководствовались режимы контроля над вооружениями, особенно над ядерным оружием. Призыв следовать параметрам прошлого века для решения проблемы распространения новых технологий государственными и негосударственными субъектами не требует комментариев о структурах, которые работают в рамках логики самоограничения, а не контроля или санкций. Международное управление вряд ли будет осуществляться с помощью соглашений такого рода. Лучшее, что у нас есть сейчас, – это сложная и рыхлая, но терпимая и склонная к компромиссам система.

Появление и продвижение «гибкого управления», которое может сформулировать логику, цели и действия для навигации в настоящем, является лучшим способом разумного управления. Государственные субъекты с уменьшающимся весом, транснациональные корпоративные субъекты, значение которых в международных делах растёт, и гражданское общество, заинтересованное в конкретных нишах, потребуют управления с участием «множества заинтересованных сторон».

На данный момент существуют два взгляда на то, как добиться разумного управления. Россия и Китай настаивают на многосторонних соглашениях, поскольку их частная сфера строго контролируется. Одновременно Запад продвигает многопартийное управление, поскольку его частная сфера имеет большую автономию, а правила отстают от этого. Хотя здесь возможно противоречие, мышление «по-крупному» в ближайшие годы потребует более интенсивной работы в дипломатической сфере и в сфере безопасности. Для небольшого числа участников более целесообразно обмениваться мнениями по конкретным вопросам и темам и работать над соглашениями, которые им подходят. Будущее нашего цифрового мира заключается в развитии инфраструктуры связи. Соответственно, оно зависит от доверия между основными игроками, позволяющего избежать жёсткой конкуренции.

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх