Клуб «Валдай»

86 подписчиков

Свежие комментарии

  • Николай Коробков
    Это про какую дистанцию в метро, здесь написано? Куча роликов где уплотнители в вагоны работают.Жить по-японски? ...
  • valerij
    Мы лучше других знаем, чего ожидать от наших "друзей" из Средней Азии и что-то на положительные эмоции это не настраи...Центральная Азия:...
  • valerij
    Эфиопам не выстоять против арабов.Египет и Эфиопия:...

2020: стабильные тенденции в нестабильном мире

2020: стабильные тенденции в нестабильном мире

Нарастающее соперничество КНР и США – один из главных трендов 2020 года. Уход Дональда Трампа из Белого дома вряд ли изменит базовый курс Соединённых Штатов. В Китае, по всей видимости, также осознали, что наступление США – это всерьёз и надолго. Большой вопрос, как именно будут формироваться коалиции в уже развернувшемся соперничестве двух держав. Об этом пишет Иван Тимофеев, программный директор клуба «Валдай», подводя итоги прошедшего года.

«COVID-19 – стал ключевой проблемой 2020 года». Подобный тезисы будут красной нитью проходить через многочисленные тексты об итогах уходящего года. Действительно, пандемия радикально повлияла на многие планы, карьеры, не говоря уже об образе жизни. Она породила ощущение высокой нестабильности. Однако магистральные тенденции в области международной безопасности радикальных изменений не претерпели. Надежды на объединяющую роль пандемии в решении политических противоречий оправдались в ничтожной мере.

Нарастающее соперничество КНР и США – один из таких трендов. 2020 год отметился едва ли не лавинообразным ухудшением отношений Вашингтона и Пекина. США перешли в активное наступление на Китай. Практическое воплощение получили установки, которые вызревали в предыдущие годы.

Стратегические задачи Вашингтона можно разбить на несколько групп.

  1. Замедлить технологический рост КНР, помешать взаимосвязям гражданских и военных секторов, выбить Китай с рынков перспективной высокотехнологичной продукции.

  2. Воспрепятствовать реализации преимуществ, связанных с организацией китайской экономики (среди таких преимуществ – активная поддержка государством стратегических отраслей).

  3. Затруднить утечку технологий и ноу-хау из США в Китай, в т. ч. через активизацию борьбы с промышленным шпионажем, контролем прав собственности, ограничениями на инвестиции, запретами на работу китайских учёных в США и т. п.

  4. Оказывать идеологическое давление на КНР, включая критику ситуации с правами человека и демократией и позиционирование Китая как авторитарного коммунистического государства. А также – неприятие интеграции Гонконга в правовое и управленческое пространство КНР, критику китайской политики в отношении меньшинств и т. п.

  5. Осуществлять военное сдерживание Китая и балансировать его возрастающие возможности в АТР.

  6. Создавать гибкие антикитайские коалиции. Переформатировать на антикитайской базе отношения с союзниками в Европе и Азии, привлекать новых союзников. 

Эпидемия COVID-19 лишь обострила наступательный порыв администрации США. В американском нарративе Китай – ключевой виновник пандемии. Эта линия проходила в риторике Конгресса, президента (который заодно обрушился и с критикой на якобы «прокитайскую» ВОЗ»), властей штатов, не говоря о многочисленных СМИ. 

Наступление на Китай можно считать одним из столпов внешней политики уходящего президента Трампа. Вместе с тем политика сдерживания КНР формировалась ещё до его прихода в Белый Дом. Ключевые проблемы, которые стимулируют политику сдерживания США в адрес Китая, отрыто или латентно существовали и ранее. Здесь и опасения роста КНР, и разочарование в реформах, и недовольство внешнеполитическим курсом Пекина. Поэтому уход Дональда Трампа из Белого дома вряд ли изменит базовый курс. Политика Джозефа Байдена может быть более сдержанной в плане риторики. Более осторожной в демонстрации силы (при активном её применении там, где это требуется). Более последовательной в дипломатической подготовке отдельных шагов в отношении Пекина. Более чувствительной к интересам американского бизнеса, для которого резкий разрыв с Китаем чреват большими издержками. Однако в любом случае она не выйдет за пределы колеи сдерживания, которая сформировалась в период президентства Трампа и наметилась задолго до него. 


В самом Китае, по всей видимости, осознали, что наступление США – это всерьёз и надолго. Вряд ли в Китае вынашивали идеи экспансии и ревизионизма, которые приписываются ему американским нарративом. Китай не продвигал «коммунистические идеи» за рубежом. Он не занимался экспортом «авторитаризма». Его экономические проекты, подобные ЭПШП, в первую очередь преследовали коммерческие цели. КНР вполне комфортно чувствовала себя в либеральном мировом порядке и процессах глобализации. Они позволяли Китаю успешно развиваться и при этом сохранять свободу рук во внутренней и внешней политике. В глазах Вашингтона такая ситуация стала выглядеть неприемлемой. Либо нужно перейти на рельсы демократии, рынка и умеренных амбиций во внешней политике, либо не пользоваться благами либерального порядка. Проблема в том, что Китай – слишком крупный игрок. Его выдавливание и изоляция не оставят ему иного выбора, кроме как формировать собственную сферу влияния, пул союзников и альтернативное видение глобального или, по крайней мере, регионального порядка. Тактически США вполне могут заставить Китай «бежать медленнее». Стратегически они рискуют утратить возможности влиять на КНР через свою модель глобализации и получить мощного противника и конкурента в будущем. Если раньше это был лишь один из возможных сценариев, то теперь он становится сценарием базовым.

Большой вопрос, как именно будут формироваться коалиции в уже развернувшемся соперничестве двух держав. Похоже, что желающих ввязываться в схватку на той или иной стороне немного. Однако в 2020 году всё же можно было судить о некоторых тенденциях. Во-первых, Европейский союз осторожно высказывается в пользу сотрудничества с США. В треугольнике Вашингтон – Пекин – Брюссель последний ближе к первому, несмотря на все возможные потери. Вопрос в том, как именно будет трансформироваться евро-атлантическое сообщество безопасности на антикитайской базе. Во-вторых, союзники США в Азии опасаются затягивания в воронку конфликта, однако они также озабочены ростом Китая и возможными последствиями для безопасности. Выстроить коалиции здесь Вашингтону будет проще в силу более гибких двусторонних договорённостей с союзниками, а также в силу их географического положения. Тесные торговые связи Китая – тормоз для эскалации отношений союзников США с Пекином. Но история знает много примеров, когда вопросы безопасности отодвигали экономику на второй план. В-третьих, отсутствуют признаки сокращения противоречий Индии и КНР. Но союз Дели и Вашингтона на антикитайской базе пока также маловероятен. В-четвёртых, стратегическую автономию и свободу рук пока сохраняет Россия. Москва и Пекин выстроили беспрецедентно тесные политические отношения. Их трансформация в полноценный союз будет зависеть в том числе от степени давления США как Россию, так и на Китай. Американская политика в отношении России обещает быть не менее острой, чем политика в отношении Китая. 

В сухом остатке – будущее американо-китайских отношений порождает целый ряд дилемм: Изоляция или активная внешняя политика? Тесное союзничество или свобода рук? Интересы безопасности или коммерческие связи? Эти вопросы будут актуальны для многих игроков на международной арене.


 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх