Клуб «Валдай»

82 подписчика

Свежие комментарии

  • Николай Коробков6 июля, 14:37
    Это про какую дистанцию в метро, здесь написано? Куча роликов где уплотнители в вагоны работают.Жить по-японски? ...
  • valerij8 ноября, 14:12
    Мы лучше других знаем, чего ожидать от наших "друзей" из Средней Азии и что-то на положительные эмоции это не настраи...Центральная Азия:...
  • valerij4 ноября, 9:19
    Эфиопам не выстоять против арабов.Египет и Эфиопия:...

Мир после пандемии: новые риски глобального перехода

Мир после пандемии: новые риски глобального перехода

Противоречия великих держав, особенно ярко проявляющиеся сегодня в демонстрации кибервозможностей, соперничестве медиа и спецслужб, будут углубляться. Выживание в этих джунглях будет связано не только с военно-информационными инновациями, но и с формулированием стратегий, способных объединять элиты и общества на решение долгосрочных задач, считает Андрей Цыганков, профессор международных отношений и политических наук, Калифорнийский университет, Сан-Франциско.

2021 год открывается надеждами на постепенное выздоровление от пандемии и восстановление утраченных ритмов жизни и развития. Изобретение вакцин и растущая готовность людей к вакцинации отличают 2021-й от 2020-го и могут помочь этим надеждам осуществиться.

Однако в политическом отношении в мире произошли важные, во многом необратимые изменения. Начавшись ещё до пандемии, эти изменения обрели теперь новую динамику, останутся с нами и окажут значительное, а в некоторых случаях – решающее влияние на глобальную политику. Среди прочих важных перемен (рост неравенства, укрепление интернет-корпораций, глобальное потепление и другие) обратим внимание на властно-политические и институциональные измерения перехода от американоцентричного к плюралистическому мировому порядку.

Во-первых, пандемия закрепила смещение глобального баланса сил от Запада к Азии.

Во-вторых, она выявила слабость государств и обществ, не готовых к масштабным социальным переменам. Обе тенденции, действуя до пандемии, обнажились в результате её развития и представляют собой серьёзные потенциальные риски адаптации к и без того сложно протекающему глобальному переходу.

Глобальный сдвиг власти особенно заметен в связи с утратой США позиций первенства в производстве мирового валового продукта по покупательной способности валют и выдвижением на эти позиции Китая. Именно Китай быстрее других взял под контроль процессы распространения COVID-19 в обществе и восстановил экономический рост в стране на фоне пятипроцентного снижения глобального ВВП в 2020-м. Напротив, в США, Европе, России и других странах развивались преимущественно негативные экономические и социальные процессы. Падали темпы роста, росла безработица, разрушались социальные программы, копились внутренние и внешние долги. Всё это в полной мере особенно характерно для США, компенсирующих отсутствие системных решений массированным печатанием долларов.

Изменение глобального соотношения сил в результате пандемии можно сравнить с результатами мировой войны. Однако если в результате Второй мировой на вершину глобального экономического могущества вознеслась оставшаяся в стороне от главных битв Америка, то пандемия усилила Китай. Это не обязательно означает, что Китай закрепится на позициях лидера и сумеет переформатировать большую часть мира на свой лад, как это сделали США в поствоенный период. Но у Китая появилось окно возможностей, которое будет открыто тем шире, чем дольше будет пробуксовывать восстановление США и других стран Запада. Не приходится сомневаться, что по мере восстановления сил атлантический Запад – и, прежде всего, США – окажет ожесточённое сопротивление дальнейшему подъёму Китая и незападного мира в целом.

Для России это – один из главных международных рисков в среднесрочной и долгосрочной перспективе.

Слабость экономических и политических устоев делают страну уязвимой перед возможным давлением сторон американо-китайского противостояния.

Воспользоваться этим противостоянием, получив необходимые для внутреннего переустройства возможности, нелегко – требуется продуманная стратегия на перспективу нескольких десятилей глобального перехода. Гораздо проще, к сожалению, оказаться втянутыми в данное противостояние в качестве зависимой величины. Однажды так уже произошло в начале XX века. Союз с Западом оказался тогда фатальным для России, но и союз против Запада сегодня способен лишить страну важных возможностей дипломатии и шанса сохранить мир.

Вторая важнейшая тенденция и риск в условиях перемен в мире связаны с внутренними слабостями государств и обществ, обнаружившихся в свете их реагирования на пандемию. Речь идёт не только о так называемом ковидном национализме, проявившемся в фактическом отказе государств от поиска совместных решений в пользу закрытия границ и эксплуатации внешних угроз. В Америке эта тенденция приобрела особенно гротескные формы. Президент Дональд Трамп объявил COVID-19 «китайским» вирусом, призвав Китай «ответить» за нанесённый миру ущерб. Отличился он и тем, что предложил миллионы долларов продвинувшимся в создании вакцины немецким учёным – при условии, что их разработки станут эксклюзивной собственностью США.

Ковидный национализм стал прикрытием слабости внутриполитических и социальных институтов.

Можно говорить о различных проявлениях такой слабости, причём вне зависимости от принадлежности государств к «авторитарным» или «демократическим». Сегодня данная классификация мало пригодна для понимания принципов государственной эффективности.

Уязвимость западных обществ проявилась, прежде всего, в расколе элит и бюрократизации реагирования на внезапный кризис здравоохранения. В США политический класс оказался всецело поглощён борьбой либеральных глобалистов с националистами во главе с их лидером Трампом. В условиях этой борьбы общенациональная программа борьбы с вирусом не была да и не могла быть сформулирована. Даже необходимые для снижения заражаемости и смертности ношение масок и социальное дистанцирование оказались политизированы. Республиканцы, во многом под влиянием Трампа, были склонны пренебрегать этими мерами и высмеивать их.

Теперь, когда COVID-19 и поляризация способствовали приходу к власти Джо Байдена обнаружившийся раскол элит примет новые формы, продолжая при этом ослаблять страну и снижать её возможности в мире. Значимость этого раскола проявилась после недавнего штурма Капитолия протестующими против результатов выборов. Согласно одному из опросов, 68 процентов республиканцев не сочли штурм угрозой для демократии, хотя так считали 93 процента демократов. По другому опросу, 86 процентов демократов выступили за немедленное отстранение Трампа от должности в связи с протестами и штурмом, однако это требование поддержало лишь 15 процентов однопартийцев президента. Даже если отстранение увенчается успехом, корни политической поляризации американского общества сохранятся. Эти корни уходят в социальные и расовые структуры, требуя создания в стране новой, национально ориентированной и соответствующей изменениям в мире модели развития.


Бюрократизация и политическая поляризация проявились и в реакции на пандемию европейских обществ. Принцип «каждый сам за себя» изначально возобладал и в Евросоюзе, а поиск врагов в различных обществах и социальных группах был связан с Китаем, Россией, мигрантами из Ближнего Востока и Америкой. Исключением стало подписание соглашения «Спутника V» и AstraZeneca о совместных испытаниях и использовании разработанных препаратов. Известная своей неповоротливостью европейская бюрократия подтвердила эту репутацию в ситуации пандемии.

Ещё очевиднее оказались слабости почти не продвинувшихся в борьбе с COVID-19 стран восточно-европейского региона. Украина, например, не смогла ни разработать, ни получить вакцину извне, отказавшись при этом и от закупок российского «Спутника V». Это страна рискует оказаться последней в списке тех, кто сумеет защититься от COVID-19. Государственность стран данного региона будет испытываться на разрыв и может оказаться жертвой процессов глобального перехода. По справедливому замечанию Фёдора Лукьянова, далеко не все государства постсоветского региона уцелеют. Это тем более верно, что регион продолжает быть полем столкновения интересов великих держав.

Своими изъянами в глобальной адаптации, несмотря на успехи в борьбе с COVID-19, обладает и китайская модель. Слабость Китая и – в меньшей степени – азиатской модели в целом в относительной закрытости миру и, как результат, недоверии к нему со стороны остальной части мира. Китайская модель с её жёсткой внутренней иерархизацией продолжает работать для Китая, но вряд ли может быть примером для подражания. Кроме того, ни Китай, ни другие страны Азии пока не готовы брать на себя значительную долю ответственности за стабилизацию международной системы. Китайские руководители предпочитают внешние инвестиционные проекты и связывание правящих элит-реципиентов финансовыми обязательствами созданию международных правил и диалогу с широкими слоями общества. В итоге внешний мир принимает китайские инвестиции, продолжая с настороженностью относиться к их донору (как, например, Центральная Азия).

По-прежнему велик страх, что такого рода инвестиционное сотрудничество есть лишь прелюдия к долгосрочной экспансии.

В России застарелая и подтвердившаяся в условиях пандемии проблема связана с недоверием общества к элитам и политическому классу в целом. Это недоверие проявилось, в частности, в неготовности граждан к вакцинации. Пока «не готовы» более половины опрошенных. Отмеченное недоверие взаимно: элиты живут в своём мире и далеки от понимания нужд общества. Эта извечная для России проблема будет осложнять не только вакцинацию, но и осуществление необходимых для адаптации страны к условиям глобального перехода внутренних преобразований. Единство российского общества нередко обеспечивается за счёт эксплуатации державной традиции и внешней угрозы. Стратегически ориентированная внешняя политика потребует значительно большего – формулирования и реализации объединяющей элиты и общество идеи национального развития в условиях глобальной нестабильности.

Глобальный переход к плюрастическому миру находится в одной из начальных фаз, и до возникновения нового международного порядка с общепризнанными правилами поведения далеко. Противоречия великих держав, особенно ярко проявляющиеся сегодня в демонстрации кибервозможностей, соперничестве медиа и спецслужб, будут углубляться. Выживание в этих джунглях будет связано не только с военно-информационными инновациями, но и с формулированием стратегий, способных объединять элиты и общества на решение долгосрочных задач.


 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх