Клуб «Валдай»

82 подписчика

Свежие комментарии

  • Николай Коробков
    Это про какую дистанцию в метро, здесь написано? Куча роликов где уплотнители в вагоны работают.Жить по-японски? ...
  • valerij
    Мы лучше других знаем, чего ожидать от наших "друзей" из Средней Азии и что-то на положительные эмоции это не настраи...Центральная Азия:...
  • valerij
    Эфиопам не выстоять против арабов.Египет и Эфиопия:...

Российская промышленность и механизм трансграничного углеродного регулирования ЕС.

Российская промышленность и механизм трансграничного углеродного регулирования ЕС.

России нет необходимости копировать меры «зелёной» политики ЕС, независимо от того, являются ли они экономически целесообразными, эффективными и соответствуют ли они внутреннему рынку и национальным целям страны. Массовые субсидии на солнечную и ветровую энергию могут оказаться менее эффективными как с точки зрения климата, так и с точки зрения экономики, чем простое повышение энергоэффективности и увеличение использования газа и водорода в производстве электроэнергии. Российские компании не должны просто «импортировать» подходы ЕС к управлению углеродными выбросами – вместо этого они должны использовать инструменты дипломатии и связи с общественностью, чтобы их опасения были услышаны регулирующими органами в Брюсселе, Вашингтоне и Пекине, пишет эксперт Валдайского клуба Данила Бочкарёв.

Для российской промышленности становится всё сложнее игнорировать драматические изменения, меняющие глобальный энергетический ландшафт. Зелёный курс, предложенный в декабре 2019 года, направлен на превращение Европы в первый «климатически нейтральный» континент за счёт сокращения выбросов парниковых газов (ПГ) на континенте до нуля к 2050 году. Президентство Байдена вернуло проблему изменения климата в федеральную повестку дня как никогда ранее.

В сентябре 2020 года лидер КНР Си Цзиньпин пообещал, что к 2060 году Китай станет углеродно-нейтральным. Эти планы не будут ограничиваться только внутренней политикой: «зелёная» политика ключевых глобальных государственных игроков, вероятно, также будет иметь внешнее измерение.

Например, ЕС – крупнейший торговый партнёр России – намерен установить цену на выбросы углерода для всего энергоёмкого импорта, включая энергию и сырьё, с помощью так называемого Механизма трансграничного углеродного регулирования (CBA). Скорее всего, CBA будет реализован через расширенную схему торговли выбросами ЕС (ETS), а не через налог, что снизит возможность оспаривать эту политику в ВТО. Фактически, Европейская комиссия уже подтвердила, что механизм CBA будет разработан с полным учётом правил ВТО и других международных обязательств ЕС. Учитывая высокую углеродоёмкость российского экспорта в Европу, это может отразиться на российских компаниях, особенно с учётом того, что цены разрешений на выбросы парниковых газов в Европе уже являются рекордными. На 12 января одна тонна CO2 стоила 35,42 евро, и уже в 2021 году углеродная цена может достичь 40 евро за тонну. Агентство по ценообразованию на энергию Argus прогнозирует, что цена на выбросы СО2 может достичь 65 евро за тонну. Расчёты BCG оценивают затраты для российских экспортёров в размере от 3 до 4,8 млрд долларов США в год, тогда как альтернативные оценки KPMG оценивают затраты – в зависимости от сценария – от 6 до 50,6 млрд евро в 2022–2030 годах.

Проблема регулирования усугубляется тектоническим сдвигом, происходящим в финансовом мире. В последнее время инвестиции, связанные с ESG (сноска: экологическое, социальное и корпоративное управление), превзошли показатели «традиционного» финансирования, и компаниям приходится доказывать свои «зелёные» достижения, чтобы привлечь инвесторов. В 2020 году ESG ETF привлекли 85 миллиардов долларов в США и Европе. По состоянию на сентябрь 2020 года активы, хранящиеся в устойчивых фондах, достигли 1,2 триллиона долларов, а в конце января 2021 года фонд национального благосостояния Норвегии сократил до нуля свое участие в капитале международных нефтяных компаний.

В декабре 2020 года ОАО «РЖД» разместило социальные еврооблигации (ESG) для финансирования социальных проектов в таких областях, как транспортная доступность, здравоохранение, образование и помощь при стихийных бедствиях. Генеральный директор компании Олег Белозёров объявил, что инвестиционный фонд PIMCO с оборотом 2 триллиона долларов США отказался, несмотря на первоначальный интерес, от покупки облигаций РЖД, поскольку более 50% грузооборота компании составляют углеродные товары. Таким образом, соблюдение стандартов ESG становится новой проблемой для российских компаний, привлекающих международное финансирование.

Москву часто обвиняют в «климатическом бездействии», но это не совсем так. Так, например, власти предложили ограничить выплату дивидендов для разрушающих природу компаний. Кроме того, правительство России внесло в Государственную Думу законопроект о выбросах парниковых газов с обязательной отчетностью по выбросам. Также планируется создание национальной системы торговли квотами на выбросы и налоговых льгот для реализации экологических проектов. И, наконец, Арбитражный суд Красноярского края наложил рекордный штраф в размере 146,18 миллиарда рублей (1,62 миллиарда евро) на «Норникель», крупнейшего в мире производителя никеля и палладия, создав, таким образом, прецедент для возбуждения судебного иска против компаний, наносящих ущерб окружающей среде.

Российская промышленность уже предприняла ряд шагов по сокращению своего углеродного следа, но, к сожалению, эти меры мало известны широкой общественности, особенно за пределами России. Кроме того, «Газпром» занимает 5-е место в рейтинге RAEX ESG Rating 2021 (категория «экология») среди добывающих компаний России, уступая только «Лукойлу». Компании также удалось добиться почти «нулевых» выбросов метана – сильного парникового газа – от своей деятельности. Утечка метана у «Газпрома» составила 0,34% от объёма газа по цепочке создания стоимости. Эти цифры сопоставимы с результатами Equinor (0,3%), норвежской компании, известной своими высокими экологическими стандартами, и значительно ниже среднего показателя по газу, распределяемому и потребляемому в Европе (0,6%). Углеродный след производственной деятельности «Газпрома» (315 кг CO2-экв. / Бнэ) – один из самых низких среди энергетических компаний после Chevron (358 кг CO2-экв. / Бнэ) и ExxonMobil (353 кг CO2-экв. / Бнэ). Компания также инвестирует в производство низкоуглеродной/безуглеродной метано-водородной смеси и «голубого» водорода из природного газа.

«Росатом» расширяет совместное предприятие с Газпромбанком, чтобы увеличить мощность ветроэнергетики до 1 ГВт. В планах компании также запустить заводы по производству водорода и запустить водородную силовую установку с 2024 года.

Производитель алюминия «Русал» предлагает продукцию с низким углеродным следом (Allow) и поставил перед собой цель обеспечить не менее 95% безуглеродной электроэнергии в производстве алюминия к 2025 году.

С 2003 года ОАО «РЖД» сократило свой углеродный след на 85%. Более половины железнодорожной сети в настоящее время электрифицировано, на электрической тяге перевозится 85% пассажиров и 87% грузов. РЖД также претендует на звание самой эффективной железнодорожной компании в мире. Но не будем забывать, что «зелёные» достижения РЖД являются наследием проектов советской эпохи – масштабной электрификации железных дорог в 1970-х и 1980-х годах.

Эти достижения могут быть не такими впечатляющими, как то, что уже было сделано в Европе, но это не должно препятствовать разработке собственной углеродной политики России.

Нет необходимости копировать вслепую климатическую политику ЕС, независимо от того, является ли она экономически целесообразной, эффективной и соответствует ли внутреннему рынку и национальным целям страны. Это не просто логично для России. Массовые субсидии на солнечную и ветровую энергию могут оказаться менее эффективными как с точки зрения климата, так и с точки зрения экономики, чем простое повышение энергоэффективности и увеличение использования газа и водорода в производстве электроэнергии. Взаимодействие с финансированием ESG должно быть осторожным – рост цен на акции в секторе чистой энергетики, напоминающий об эпохе «доткомов», заставляет опасаться возникновения «пузырей» в фондах ESG.

Российские компании не должны просто «импортировать» подходы ЕС к управлению углеродными выбросами – вместо этого они должны использовать инструменты дипломатии и связей с общественностью, чтобы их опасения были услышаны регулирующими органами в Пекине, Брюсселе и Вашингтоне. Первый шаг сделан – российские предприятия или бизнес-ассоциации («Русал», НЛМК, Ассоциация «Российская сталь») приняли участие в общественных консультациях по углеродному «налогу» на экспорт в ЕС, но это участие должно быть более широким и активным. Устойчивая экономика имеет значение для России, но чрезмерное инвестирование в раздутый финансовый или регуляторный «зелёный» пузырь было бы совершенно нелогичным.

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх