Клуб «Валдай»

80 подписчиков

Свежие комментарии

  • Николай Коробков
    Это про какую дистанцию в метро, здесь написано? Куча роликов где уплотнители в вагоны работают.Жить по-японски? ...
  • valerij
    Мы лучше других знаем, чего ожидать от наших "друзей" из Средней Азии и что-то на положительные эмоции это не настраи...Центральная Азия:...
  • valerij
    Эфиопам не выстоять против арабов.Египет и Эфиопия:...

В мире слабых полюсов. Мультилатерализм после коронавируса

В мире слабых полюсов. Мультилатерализм после коронавируса

Будущее мультилатерализма неопределённо, но в мире слабых полюсов власти многосторонность может оказаться лучшим вариантом для восстановления более сильного и более жизнеспособного миропорядка, пишет Жан-Мари Геэнно, заместитель Генерального секретаря ООН в 2000–2008 годах.

Каково будущее многосторонней системы отношений после COVID-19? Многое будет зависеть от геополитической конфигурации, которая возникнет в результате кризиса, и от роли, которую международные организации сыграют во время кризиса.

Пока роль международных организаций затмевается усилиями на национальном уровне. Каждая страна сама определяет ответные меры в области здравоохранения, и основная часть решений по смягчению социально-экономических последствий кризиса также приходится на правительства конкретных государств. Все ведущие державы приняли схожую, хотя и не согласованную между собой налогово-бюджетную политику. Все они вкладывают огромные суммы денег в экономику, чтобы создать подушку безопасности как для домохозяйств, так и для предприятий. Объём этой поддержки будет зависеть от продолжительности остановки экономики, но даже если она будет относительно короткой, нет никаких сомнений в том, что государственный долг во всём мире значительно увеличится: МВФ ожидает, что валовой фискальный долг мира вырастет до 96,4% от ВВП в этом году с 83,3% в 2019 году.

При этом две крупнейшие экономики мира и так перегружены долгами. Государственный + частный долг составляет 310% ВВП в Китае, 210% – в Соединённых Штатах. Между тем снижение цен на сырьё и энергоносители нанесёт ущерб странам, где они обеспечивают значительную долю доходов, – таким как Россия, а также нескольким арабским и африканским государствам.

Столкнувшись с этой ситуацией, обратятся ли крупные державы к Организации Объединённых Наций и другим международным институтам? Эффективность работы последних, безусловно, повлияет на решения государств.

ВОЗ, несомненно, важна в качестве платформы для обмена информацией и предоставления рекомендаций и поддержки для слабых стран, которые в ней больше всего нуждаются, но её критикуют за недостаточную независимость. Ещё больше её ослабляют атаки американского президента. Ничто на этом этапе не гарантирует, что эта организация станет более сильным игроком после кризиса. В экономической сфере есть неясность относительно роли Всемирного банка и МВФ. На политическом фронте Генеральный секретарь ООН выступил с призывом к глобальному прекращению огня, но на местах мало что изменилось – конфликты не утихают. Совет Безопасности ООН практически никак себя не проявляет. Мир может стать более многополярным, но это будет многополярность слабых полюсов, в которой каждый полюс будет ориентирован на внутреннюю повестку, считая приоритетом собственное восстановление. Пандемия усугубит последствия непредсказуемого поведения вашингтонского руководства, но маловероятно, что какая-то страна сможет воспользоваться плодами этой ослабленной позиции США для своей выгоды. Китай, помимо надвигающейся демографической проблемы – в ближайшие десятилетия его рабочая сила будет стремительно сокращаться, – должен будет ускорить восстановление равновесия в своей экономике, с тем чтобы она была менее ориентирована на экспорт, в то время как его ключевые торговые партнёры пересматривают цепочки поставок. Германия также, вероятно, примет менее ориентированную на экспорт экономическую модель, и Европейский союз в целом сосредоточится на внутренних интересах, сфокусировавшись на защите стратегических отраслей, определение которых он, по-видимому, расширит. Власть распределится более равномерно, но горизонт каждой страны сузится.

Испытание мультилатерализмом наступит, когда крупные державы, подобно пациентам, перенёсшим серьёзный приступ COVID-19, осознают, что все они надолго ослаблены и что по итогам кризиса не победил никто, наоборот – многие проиграли.

Глобальная торговля и глобальный рост снизятся по сравнению с предыдущим периодом. Это не пойдёт на пользу никому, но особенно пострадают более слабые развивающиеся страны. Крупные державы по мере перехода на более оборонительную и ориентированную на внутренние проблемы национальную политику будут сталкиваться с серьёзным выбором. Они могут выбрать то, что можно назвать «силовой политикой слабости», или признать, что готовность к сотрудничеству принесёт им пользу в среднесрочной перспективе.

«Силовая политика слабости», несомненно, ослабит мультилатерализм, но она имеет и свои привлекательные стороны. Она даёт возможность практиковать силовую политику по дешёвке, используя слабости потенциального противника, а не наращивая собственные силы, что является длительным и сложным процессом.

При таком сценарии Организация Объединённых Наций, скорее всего, зачахнет, причём не из-за активной враждебности, а из-за отсутствия надобности в ней. Она не может трансформироваться без сильного импульса со стороны своих государств-членов, и даже отсутствия активной поддержки будет достаточно, чтобы ещё больше ослабить организацию, которую и так уже трудно реформировать. Структуры ООН и без того сейчас демонстрируют ограниченную способность решать возникающие транснациональные проблемы, на которые они не были рассчитаны – будь то терроризм, распадающиеся государства или влияние новых технологий. При усилении этой тенденции Организация Объединённых Наций, вероятно, будет вытеснена на обочину, поскольку мир фрагментируется. Отступление будет гораздо более заметным, чем то, которое было в начале холодной войны, потому что с тех пор ООН приобрела важную оперативную роль. Однако может возникнуть альтернативный сценарий, если группа государств – членов придёт к выводу, что они получат выгоду от сравнительно эффективной Организации Объединённых Наций. В мире, где власть будет распределяться более равномерно, чем когда-либо, ни одна страна не будет настолько сильной, чтобы сформировать систему ООН в соответствии со своими национальными приоритетами. И Организация вступит в беспрецедентную фазу своей истории, в которой её стратегическая роль будет результатом переговоров между державами, имеющими совершенно разные мировоззрения, но тем не менее стремящимися к тому, чтобы ООН играла значительную роль.

Они могли бы договориться об ограниченной повестке: основанный на правилах порядок с определённой степенью сотрудничества сделал бы мир более предсказуемым, что было бы полезно всем, и особенно глобальным державам, процветание которых связано с их интеграцией в мировую систему.

Мир и безопасность останутся основной миссией ООН, но необходимо будет найти новый баланс между амбициозными концепциями, разработанными в течение первого десятилетия этого столетия, такими как «обязанность защищать», и гораздо более узкими предписаниями Устава ООН относительно применения силы. Интересным испытанием станет эволюция миротворчества. Ведущие державы заинтересованы в том, чтобы остановить расширение неуправляемых пространств, которые могут стать убежищем для терроризма. Государства-члены, не полностью поддерживающие повестку демократизации, которая легла в основу нескольких операций по поддержанию мира в начале 2000-х годов, могли бы согласиться оказывать всестороннюю поддержку рушащимся государствам и использовать систему ООН для обеспечения этой поддержки. Кризис COVID-19 показал, насколько взаимосвязан мир и что большинство проблем невозможно решить на национальном уровне. Если Организация Объединённых Наций намерена вступить в новый этап многосторонности, она не ограничится своей ключевой ролью в области мира и безопасности. Климат, пандемии, кибербезопасность, искусственный интеллект – это глобальные вызовы, которые требуют глобальных скоординированных ответных действий. В этом контексте необходимо будет модернизировать и укрепить специализированные международные учреждения. Наконец, ситуация с COVID-19 демонстрирует, что в любом крупном глобальном кризисе эффективный ответ должен включать технические, экономические, финансовые и политические аспекты. Наследием COVID-19 вполне может стать более тесная связь между Организацией Объединённых Наций и Бреттон-Вудскими учреждениями. Какой сценарий в итоге восторжествует? Среди держав, которые могут склонить чашу весов к совместной модели, Китай, Соединённые Штаты, Россия и европейские страны имеют разные перспективы. Китай и Соединённые Штаты погрязнут в двустороннем стратегическом соперничестве, и, хотя они могут в итоге решить, что им лучше с функционирующей ООН, они вряд ли будут интересоваться этим процессом. Россия и Европа в иной ситуации. Для них нет долгосрочной выгоды от усиления поляризации между Соединёнными Штатами и Китаем, в результате которой они рискуют стать младшими партнёрами. И хотя они могут извлечь из этого тактическую выгоду, их стратегический интерес состоит в том, чтобы избежать такого исхода. У членов Европейского союза есть дополнительные причины: их модель основана на сотрудничестве и базовых правилах и они заинтересованы в более широком взаимодействии. Тем более – после первоначальной неопределённости –становится ясно, что кризис COVID-19, по-видимому, не ослабляет ЕС, а способствует более глубокой фискальной и финансовой интеграции в рамках Союза.

Будущее мультилатерализма неопределённо, но в мире слабых полюсов власти многосторонность может оказаться лучшим вариантом для восстановления более сильного и более жизнеспособного миропорядка.

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

))}
Loading...
наверх