Клуб «Валдай»

82 подписчика

Свежие комментарии

  • Николай Коробков
    Это про какую дистанцию в метро, здесь написано? Куча роликов где уплотнители в вагоны работают.Жить по-японски? ...
  • valerij
    Мы лучше других знаем, чего ожидать от наших "друзей" из Средней Азии и что-то на положительные эмоции это не настраи...Центральная Азия:...
  • valerij
    Эфиопам не выстоять против арабов.Египет и Эфиопия:...

Глобальная мигрантофобия: как избежать войны всех против всех

Глобальная мигрантофобия: как избежать войны всех против всех

Из-за пандемии коронавируса во многих странах мира у мигрантофобии открылось «новое дыхание». Формальной причиной для глобальной волны публичных проявлений мигрантофобии называют COVID-19, но все проявления нетерпимости к «чужим» и «иным», именуемым сейчас «виновниками распространения инфекции», существовали и до вируса. Теперь старые фобии – ксенофобией и мигрантофобия – распространяются вместе с инфекцией. Их публичные проявления становятся более частыми и резкими. Как справиться с этим, пишет Дмитрий Полетаев, директор Центра миграционных исследований, ведущий научный сотрудник Института народнохозяйственного прогнозирования РАН.

В различных странах мира, в том числе в Великобритании, Греции, Германии, Италии, Испании, США и Франции, появились антимигрантские, антисемитские, ксенофобские и радикальные националистические лозунги, поддерживаемые отдельными политическими партиями и объединениями, сопровождаемые нападками на беженцев и иностранцев. Мигрантофобия также проявилась в антикитайских настроениях, которые в период пандемии демонстрировали СМИ, население принимающих мигрантов стран и чиновники высшего уровня. В ответ на это китайцы в соцсетях начали делиться личными историями с хештегом #JeNeSuisPasUnVirus («Я не вирус»). Антикитайские настроения и синофобия имеют сложную природу, но и они сформированы на основе давних фобий, подкреплённых внешнеполитическим и экономическим соперничеством и подпитанных сегодняшними страхами пандемии.

Так как в связи с COVID-19 мигрантофобия, расизм и ксенофобия, особенно в отношении иностранцев и выходцев из Азии, нарастают во всём мире, главы международных организаций и межстрановых объединений, общественные деятели и правозащитные организации заявляют о недопустимости дальнейшей эскалации ненависти и о необходимости противодействия ей.

Так, генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш
государства «безотлагательно принять меры для укрепления иммунитета наших обществ к вирусу ненависти». Высшее руководство ЕС, понимая опасность новой волны мигрантофобии, подчёркивает позитивную роль мигрантов в экономическом и историческом развитии Европы, а Human Rights Watch продвигает идею разработки новых национальных планов действий в связи с пандемией на основе уже разработанных ООН механизмов, таких, как руководство для борьбы с расовой дискриминацией Управления верховного комиссара ООН по правам человека. Но пока усиление противодействия мигрантофобии на солидарной и комплексной основе идёт медленно и вряд ли входит в число приоритетных задач для мирового сообщества.


Ещё накануне пандемии мигрантофобия в России имела потенциал для роста, но в условиях, когда россияне начали массово терять работу, этот потенциал начал реализовываться. По прогнозам экспертов и российских чиновников высшего уровня, количество безработных в России, рассчитанное по методике Международной организации труда, может вырасти от 5 миллионов человек до 9 миллионов человек. Без работы осталось значительное число как российских, так и иностранных граждан, не имеющих возможности выехать из России из-за закрытых границ (на конец мая 2020 года – к моменту написания этой статьи – дело обстоит именно так). При экономических кризисах трудовых мигрантов традиционно рассматривают как конкурентов за рабочие места, и, хотя это справедливо лишь с большими оговорками и в основном для граждан, имеющих низкий уровень квалификации, уже сейчас этот тезис активно используется политиками-популистами.

В России пандемия изменила и отношение к москвичам, точнее к их присутствию в любом другом регионе, кроме Москвы. Москвич теперь – не просто раздражающий фактор, он – потенциальный разносчик коронавирусной «заразы», прямая опасность и новый объект для мигрантофобии. Неприязнь к москвичам имеет давнюю историю и основана на региональном неравенстве в уровне и качестве жизни, сохранившемся со времён СССР. При этом понятно, что наибольшее количество заражённых коронавирусом в Москве стало следствием неготовности системы здравоохранения к пандемии и высокой плотности проживания, наложившихся на экспорт инфекции из-за частых зарубежных поездок наиболее обеспеченных москвичей, а также большого транзитного потока иностранцев из стран, где уже распространился коронавирус.

В ближайшие годы рост мигрантофобии и ксенофобии в России вряд ли приведёт к масштабным конфликтам на национальной почве, но рост популярности среди части россиян политических партий и движений, использующих антимигрантскую риторику, можно прогнозировать уже сейчас. В России пока не создано комплексной системы интеграции мигрантов, хотя и существуют отдельные её элементы (бесплатное обучение детей мигрантов в общеобразовательных государственных школах, бесплатная экстренная медицинская помощь для иностранцев и бесплатные роды для иностранок). Следствием отсутствия системы интеграции, а также взаимного выстраивания мигрантами и российским обществом «стеклянных стен» отчуждения вместо взаимовыгодного взаимодействия является стабильный уровень мигрантофобии. Миграция при этом воспринимается не как ресурс развития, имеющий свои плюсы (которых больше) и минусы (которые можно минимизировать), а как серьёзный вызов для национальной безопасности. В таких условиях при изменении экономической конъюнктуры, политических потрясениях или в ситуациях форс-мажора, к которым относится и пандемия коронавируса, постоянно наблюдаются всплески мигрантофобии.

В мировой практике государств, наиболее привлекательных для мигрантов, подход к миграции как к ресурсу развития старались сочетать с комплексным подходом по минимизации негативных эффектов миграции, в том числе имеющим важным приоритетом интеграцию мигрантов, значительно снижающую уровень мигрантофобии в принимающих сообществах. И даже при таком подходе мигрантофобию как явление не удалось до конца изжить, хотя её негативные последствия удавалось значительно сгладить и нивелировать. Для такой работы активно привлекались не только государственные структуры, имевшие бюджетное финансирование, но и гражданское общество, стимулировавшееся значительными финансовыми средствами, которые распределялись на конкурсной основе частными и государственными фондами и организациями, а также учреждения культуры и искусства, получающие значительную государственную и частную финансовую поддержку. Видится, что именно этот подход давал долгосрочные и устойчивые результаты по укреплению единства и добрососедства в государствах, привлекательных для мигрантов.

К сожалению, пандемия показала, что, несмотря на все предпринимаемые меры, мигрантофобия и в тех странах, которые последовательно её изживают, и в тех странах, где решение этой проблемы не является приоритетом, способна быстро возрасти, стать надёжной спутницей набирающих популярность политиков-популистов. Время покажет, смогут ли международные институты, межгосударственные объединения и сами государства «не одичать в “осыпающемся мире”» или мигрантофобия станет одной из составляющих новой «войны всех против всех», где каждый сам за себя.

 

 

Ссылка на первоисточник
15 примеров, как работает цензура на Ближнем Востоке

Картина дня

наверх